Выписки

Иллюстративная социология

nizgor@gmail.com — Wed, 30 Dec 2009 18:39:55 GMT

Cinematic sociology: Social Life in film / Ed. by J.-A. Sutherland, K.M. Feltey. Newbury Park, CA: Pine Forge Press, 2010.

Отраслевые социологии порой развиваются непредсказуемым образом. Одни углубляются в предмет исследования, наделяя его экзистенциальными смыслами, разбирая до элементарных частиц, в надежде отыскать основы социального бытия. Другие пекутся об объекте, определяя порой весьма спорные описания в качестве аутентичных голосов, оголяющих правду социальной жизни. Третьи уповают на методические штампы, выстелая ими непротиворечивую мозаику собственных или делигированных некоторому авторитету механизированных приемов. Кинематографическая социология, представленная одноименным сборником под редакцией Дж. Сатерленд и К. Фетли, объединяет все три направления.

Объект, он же предмет исследования, выбирается в качестве иллюстративного материала для объемного тома под условным названием “Общая социология”. Таким образом, фильм становится инструментом для толкования внешних реалий. Какую область социологического знания не возьмем, всегда найдется набор игровых или документальных фильмов, разбирая и аналитически препарируя которые, получим дополнительное, весьма емкое представление о круге наших интересов. Социальные классы и неравенство, этничность, гендер и сексуальность, семья и работа, глобализм, наконец, социальные изменения и окружающая среда ⎯ таков полный (но отнюдь не исчерпывающийся) набор областей, представленых в сборнике. В свою очередь области дробятся на профессиональные интересы исследователей, к которым подобран репертуар релевантных фильмов.

Социолог ⎯ прежде всего искушенный критик, наблюдающий за фильмом под строго заданным углом зрения. Рецепт социологической перспективы прост. Нельзя погружаться в фильм, проживать жизнь с героями, сопереживать и эмоционально реагировать на экранную ситуацию. Это удел профанов. Эксперту следует “смотреть на фильм как на текст” (p. 4), занять позицию стороннего наблюдателя, обнаруживающего некоторые предзаданные различения. Связывая развертывающуюся кинематографическую канву с внешними наукообразными атрибутами, социолог получает плотное описание социальной реальности, которое легко сверить с оригиналом и остенсивным образом обосновать незыблемость и верность собственной позиции. Иллюстрация в качестве логического аргумента ⎯ основной прием кинематографической социологии, определившей ее привлекательнсоть как для многих студентов, так и профессоров. Резюме: перейдите от просмотра фильма к его прочтению, и вы неминуемо обретете социологическую идентичность.

Академическая парафазия

nizgor@gmail.com — Thu, 03 Dec 2009 17:58:44 GMT

Нарушение коммуникативных навыков, вызванное переопределением локального, привычного дискурса в качестве единственного средства для объяснения, понимания или общения. Возникает при длительном целенаправленном, но безуспешном изучении какого-либо предмета, узкой специализации или ограничении коммуникативных практик. Академический парафазик переопределяет любое предъявляемое ему описание в близкой и единственно приемлемой для него терминологии. Отсутствие сомнений в правильности и обоснованности собственных суждений, позволяет ему быстро приходить к заключениям, формировать выводы и рекомендации. В ситуации ограниченных временных ресурсов склонность к академической парафазии дает человеку шанс показать себя деятельным, целеустремленным и харизматичным лидером. Одним из поведенческих рецептур излечения от АП признается частая смена видов деятельности, что при успешном протекании терапии, может привести к сомнению в принятых ранее концепциях и последующему отказу от догматических дискурсивных практик. Вместе с тем возможен обратный эффект закрепления АП, если первоначальные установки и объяснительные схемы не подвергаются сомнению окружающими. Язык академического афазика целостен и непротиворечив, в нем почти отсутствует метафорика, примеры ограничены. Однако сам он представлется другим метафоричным, поскольку иные чужеродные для локального дискурса парафазика области, переопределяются через однородные речевые паттерны. Рассогласование между восприятием другого и себя говорящим становится очевидным лишь при длительном пребывании в едином коммуникативном пространстве. На актуализации рассогласования построены все известные терапевтические техники, главная задача которых ⎯ обозначение нарушений базовых познавательных функций, которое должно быть осознано самим парафазиком. После первичной актуализации ложной способности самовыражения и объяснения мира, академический афазик теряет всякую способность к коммуникации, АП трансформируется в семантическую или номинальную афазию. Для излечения последних применяются традиционные методы коррекционно-восстановительного обучения, упражнения в речи и письме.

Эластичность спроса по опросу

nizgor@gmail.com — Mon, 26 Oct 2009 10:05:50 GMT

Около Савеловского вокзала окликнула симпатичная девушка. Опрос ГФК о пиве. Торопился и, несмотря на неизбывный интерес к особенностям организации полевой работы, засомневался в начале, но последний аргумент (к сожалению дегустации у нас нет, но за участие мы заплатим 50 рублей) показался настолько нелепым, что решил - лишним очередное наблюдение не будет. Все знакомо. Предварительная договоренность о том, как вести себя с супервайзером (вот эти марки вы пьете и, пожалуйста, назовите не свою фамилию, я вас потом еще в какой-нибудь опрос включу, а там уже рублей 500-600 могут заплатить). Беглое заполнение анкеты на компьютере: «я тут буду отмечать сама, а вы если что не так останавливайте». В общем, ничего особенного, работа полевиков - не сахар, ее оптимизация только и позволяет получать какой-никакой доход.

Нынче удивила анкета. Организаторы тестировали эластичность спроса на пиво. Для этого, на экране компьютера высвечивалось 12 марок алкогольной продукции (только четыре по пиву были расписаны более-менее подробно, стояла марка, литраж, упаковка и цена), остальные значились примерно так: виски - 1200 руб, коньяк - 900 руб. и т.д. Листы с зафиксированным ассортиментом предлагались раз десять, не меньше, каждый раз изменялась лишь цена. От респондента же требовалось выбрать продукцию, которую бы он купил в обычной ситуации. Уже после второй итерации, я споткнулся. Не хожу в магазин за алкоголем с установкой выбрать тот или иной продукт в зависимости от того, выше на него цена на десять-двадцать рублей или ниже. Причины, скорее, в настроении, предпочтениях друзей, наличии марки в магазине, может еще что-то.

В анкете же развернута эдакая модель человека экономического, даже не замаскированная под обыденные практики. Коли верим в эластичность, то и респондент поверит. А результаты будут в любом случае. Спросил у интервьюера про типичные ответы. «По разному, но в основном, либо выбирают одну марку и говорят, что только ее и купят, тогда и задавать остальные вопросы не нужно, либо, как вы, что только не выбирают. Но такие реже встречаются». И ни одного вопроса на проверку релевантности базовой предпосылки, поскольку, поинтересуйся реальным поведением респондента, вся схема рухнет в одночасье. Тут не до отчета будет. И все же любопытно, каков процент опрошенных с покупательским поведением, согласуемым с общими допущениями исследователей? Моя гипотеза - не больше 5-10%, почти в пределах статистической ошибки.

Оправдание стихийного отбора

nizgor@gmail.com — Sat, 17 Oct 2009 12:37:49 GMT

Априорно порицать или отвергать стихийную выборку - глупость большая. Доля социальных и маркетинговых исследований, де-факто опирающихся на подобную процедуру отбора, весьма высока. И результаты есть неплохие, прогнозы можно построить, поведение или установки описать. Только вот оценить «репрезентативность» выборки, или определить границы допустимых интерпретаций, в таких исследованиях невозможно. А значит и общие, пусть и «качественные» обобщения повисают в воздухе.

Методическое безразличие к процедурам стихийного отбора отчетливо проступает в вынуждаемых редколлегиями описаниях выборки. Если не рефлексировался инструментарий, рассуждает читатель, то хотя бы можно обозначить параметры полученной совокупности: пол, возраст и место жительства. Спрашивается - зачем? Имеет ли значение тот факт, что некто проживает в Новосибирске или Архангельске? А если имеет, то почему именно там?

Материалом для изучения зрительского восприятия послужили два источника информации. Основной – 25 полуструктурированных интервью со зрителями советского кино в возрасте от 18 до 72 лет. Среди наших респондентов 15 проживают в Москве, 6 - в Самаре, и еще по 1 в Ростове-на-Дону, Саратове, Архангельске и Новосибирске. Для отбора респондентов применялись три способа: метод снежного кома, когда о новых зрителях советского кино мы узнавали от уже известных нам зрителей; поиск респондентов через Интернет-сообщества, объединяющие любителей советских фильмов (в социальной сети «Вконтакте» и ресурсе Livejournal.com); подбор респондентов в местах продаж DVD-дисков о советском кино (с. 115).

Опрашивались знакомые и знакомые знакомых, виртуальные или «реальные», не суть. Видимо, посчастливилось с кем-то разговориться в магазинчике. Другими словами, анализировались доступные единицы, поскольку вопрос о недостижимости даже за скобки не выносился, за его полным отсутствием. Безусловно, описание тех, кто не попал под опрос, большого стоит. Здесь и методическую смекалку нужно проявить, и собственные интерпретации ограничить. Не досуг всем этим себя заботить, не досуг.

Источник:
Правдина М. Советское кино как объект современной культурной рецепции и зрительской привязанности // Вестник общественного мнения: данные, анализ, дискуссии. 2009. № 2. С. 114-126.

Она и Он

nizgor@gmail.com — Sun, 20 Sep 2009 04:39:01 GMT

Москвичи, побывавшие в этих местах, почему-то упорно называют ее Оной, с ударением на первом слоге. А правильно - онОй, потому как эта капризная, своенравная река, поистине, обладает женским характером, притягательным и волнующим своей непредсказуемостью . У меня с онОй связана юность. Каждое лето, в середине августа, мы выбирались к ней, чтобы сплавиться на резиновой лодчонке, бравируя перед заезжими, экипированными с ног до головы туристами то ли подростковой отвагой, то ли аборигенным безрассудством. Оранжевые жилеты, каски, напряженные лица в то время вызывали смех. Все это казалось имитацией жизни и какой-то заезжей рассудительностью там, где следовало просто быть, отдаваясь без остатка речной стихии.

Вода в онЕ чистая и холодная. Можно пить просто свесившись с лодки, взахлеб, не опасаясь простуды. Чистая и холодная. И еще. Какая же может быть онА без Него. Он, более кряжистый в начале, с вывернутыми по берегам деревьями и выступающими из воды бутагами. Неспокойный, чего-то ищущий, Он буквально входит в онУ. После этого относительно спокойная река взрывается, становится необузданно игривой, пенистой. А у самого устья, когда впадает в Абакан, предстает грозной, разъяренной дамой, как бы в последний раз напоминая об оставленном позади счастье. Здесь онА пробивается между отвесными скалами. Вверху небольшой клочок неба, далекого, обрамленного макушками кедров и елей. Гул стоит такой, что разговаривать можно только криком.

Весной, году в 87 или 88, поднялись к устью онЫ со стороны Абакана. Мутный, бурлящий, несущий кроны деревьев поток вселял ужас. В горных реках во время паводка вода встает бугром на средине - зрелище завораживающие и притягивающие как край пропасти, как нечто несовместное с жизнью. Постояв на уходящей в воду скале, повернули обратно, потрясенные увиденным.

Вернулись через год, в августе, уже со стороны Большого Она - селения из десятка ветхих домишек расположеных на слиянии онЫ и Она, Как-то справлялись с течением поначалу, обруливая выступающие из воды камни. Но потом, уже после Кубайки, неожиданно мощный поток так рванул лодку от берега в кипящую стихию, что я успел лишь поставить ее ровно по направлению, и все... Открываю глаза, сижу под водой с веслом в лодке, слегка поджав колени. Впереди мой дружок в такой же скрюченной позе, а кругом пузыри, да водовороты и над головой толща воды. И очень медленно всплываем. Приглушенный плотной стихией рев возвращается, становится явным.

Управление наполненной до краев лодки схоже с бегом во сне, скованным ватной медлительностью. А метрах в тридцати очередной слив где-то с метр высотой. Бурлящая, вздыбленная, белая от напора вода словно делает паузу, дает возможность рассмотреть обрушившийся в бездну мир. С огромными усилиями успеваем подплыть к скалистому берегу и тут, неудачно опершись о что-то мой напарник ломает весло. Лодку вновь начинает относить. Пауза в несколько секунд. Как я тогда заорал, перекривая поток и размахивая веслом, одному богу известно. Смысл был в том, что если этот гад не будет грести хоть обрубком, я раззможу его голову прямо здесь, пока нас не дотащило до, возможно, последнего водоворота. Напуганы мы были сильно, что говорить. Он лег полностью на воду и загреб обеими руками как собака - лодка буквально выскочила на отвесный камень. Потом долго сидели ошарашенные и смотрели на воду. Так состоялось первое близкое знакомство с онОй, после которого мы несколько раз сплавлялись в этих местах, осторожно обносив лодку на серии памятных каскадов.

Прошло больше двадцати лет. онА совсем не изменилась. Рассудительная и тоскующая в одиночестве, и безумная в слиянии с Ним, притягивает все внимание, не отпускает от себя. На любую воду можно смотреть часами, но здесь время останавливается и перестает что-либо значить. Лишь ностальгический запах мокрого камня, превращающего в сентименты любые воспоминания. Есть в этом что-то женское.

Предвыборная агитация

nizgor@gmail.com — Fri, 18 Sep 2009 12:31:49 GMT

Предвыборная гонка неожиданно стала актуальной. Нет, не в качестве избирателя и, боже упаси, избираемого. Вновь зачем-то понадобились электоральные опросы, фокус-группы, вновь заработали избирательные штабы. Четыре года назад предупредили, что это последние выборы, когда нужно привлекать аналитиков. Административный ресурс решает все, и время шальных заработков для практикующихся в политической риторике интеллектуалов прошло. И тут на тебе, очередной призыв после такого-то перерыва. Выборы в Мосгордуму.

Чрезвычайно трудно возвращаться к подзабытым навыкам: проектировать выборку, организовывать поле, составлять вменяемые анкетные вопросы и, затем, конструируя из них переменные, оценивать уровень доверия, узнаваемость, прогнозировать явку, определять группы избирателей и т.д. и т.п. При тотальной рутинизации опросной технологии, политические исследования весьма специфичны, если конечно пытаться эту специфику понять и зафиксировать. Трудно. Но, видимо, еще труднее, специалистам слова, озвучивающим политических болванчиков. Успешно миную очередные выборы и проведя несколько сроков в непыльных кабинетах, народные избранники, по всей видимости, теряют какую-либо способность различать протокольную речь от обычного разговора. Потому так нужны люди со стороны, не погруженные в административный дискурс. Я бы сказал, просто нужны нормальные люди.

Из отчета о проделанной работы в качестве депутата:

Особое отношение мной поддерживалось к первоклашкам, учащимся среднего звена, старшеклассникам, - будущим строителям новой жизни в России, направленной на ее процветание. <...>

Пенсионеры, инвалиды, ветераны войны и труда охотно принимали участие в реализуемых мероприятиях, особенно носивших оздоровительный характер, неоднократно высказывались мнения о более частых и регулярных встречах такого формата. <...>

Программа показала массу положительных явлений и востребованность в современном обществе, так как она разрушает атомизированное мышление, навязываемое русскому человеку извне. <...>

Глядя на положительные результаты за короткий срок, я высказал мнение, поддержанное Руководителем муниципалитета, о продолжении работы по патриотическому воспитанию молодежи в дальнейшем. <...>

Уверенно протягивая пару листков с бессмысленным набором клишированных фраз (написанных одним из помощников), один из заказчиков жаждет лишь одного - удержаться еще на один срок вольготной жизни в думских коридорах. Удержаться несмотря ни на что, хотя бы еще раз, еще один раз... на третий срок.

Небо над Сундуками

nizgor@gmail.com — Mon, 24 Aug 2009 19:09:15 GMT

На этих, обрывающиеся к востоку каменистыми кряжами, холмах каким-то странным образом притягивает небо. Хотя вид окрестностей весьма волнующий, взгляд не долго блуждает по живописным далям. Нависший над головой небосвод захватывает все внимание. Когда вернулся в Москву и заглянул в интернет, вычитал, что хакасские Сундуки - древнейшая обсерватория. Открытый для наблюдения небосвод, И дело вовсе не в бескрайних просторах, а в ином, каком-то небывалом, фантастическом преломлении света, заставляющем забыть о земных далях и стоять, задрав голову, пока не зарябит в глазах, пока не сведет шейные позвонки от непривычного, если не сказать неприличного для них положения.

Приручение дерьма

nizgor@gmail.com — Sun, 03 May 2009 20:43:26 GMT

Не всегда можно справиться с потоками испражнений, исходящих от всеядных и плодовитых коллег, да и своего говна хватает. Дерьмофаги хороши лишь для локальных источников нечистот. Когда же китч заполняет все дискурсивное пространство, лучшее профилактическое средство - китчевание китча. Если уж не удается избавиться от дерьма, то хотя бы приручить его вполне возможно. Удивительно, чтобы отстраниться от современного ханжества и псевдоэтического позерства следует погрузиться в арт-атмосферу 1960-х гг. Бронза и мрамор должны уступить место керамике, а выверенные линии благородных поз - экспрессивным вывертам безумных фантазий. Только остановив взгляд на шокирующих деталях, можно осознать безумную толчею современного мира, утопающего в собственных отходах. «Искусство, по сути, чрезвычайно просто устроено», - не раз повторял Роберт Арнесон . Но в своей простоте оно способно указать на куда более сложные вещи и отношения.

Фото заимствовано у iguanart

ДаНОн

nizgor@gmail.com — Sat, 02 May 2009 08:27:07 GMT

На днях, проходя мимо Автозаводской, попал под маркетинговый опрос Комкона . Уже года два не получалось побыть в роли респондента, а тут такая возможность. Конечно, остановился и последовал в узнаваемое по когда-то слышанным описаниям здание. Впервые в моей практике все, от уличного рекрутинга до холл-теста, прошло в полном соответствии с опросной технологией. Конечно, здесь можно скептически улыбнуться. Навряд ли стоит ожидать значительных нарушений по отношению к труднодостижимым респондентам, в категорию которых я в данном случае попал. Мужчина средних лет с высоким доходом, да еще и постоянный покупатель тестируемого продукта - даноновского актимель. Впервые же недоумение вызвала не работа маркетинговой компании, качество анкеты или манеры интервьюера (здесь все было выполнено на отлично), а содержание вопросов, которые несомненно не только согласовывались с заказчиком, но и были им инициированы. Тестировались ароматизаторы всей линейки Actimel, и от меня как от потребителя пытались добиться, какой из ароматизаторов, с моей точки зрения, более полезен для снижения веса, для нормализации кишечника, для поддержания иммунитета и т.д. И хотя в конце закрытий значились варианты “никакой” и “затрудняюсь ответить”, сам подход поддержания дискурса заблуждений и предрассудков сродни прямому обману. Другими словами, если выясняются ложные представления потребителя и на их основе строится маркетинговая стратегия, компания вступает в игру весьма далекую от декларируемых принципов открытости, достоверности и ориентированности на покупателя. Точнее ориентированность то присутствует, но весьма специфическая. Невольно задумался, не относится и основной компонент актимель - лактобактерии L. Casei Imunitass - к такому же типу вкусовых добавок, повышающих добавочную стоимость продукта?

Голосую за платья :)

nizgor@gmail.com — Mon, 27 Apr 2009 09:19:09 GMT

Если задержаться у любого выхода метро и посчитать количество женщин, одетых в брюки и юбки (платья), первых окажется подавляющее большинство. Когда-то ссылались на удобство или недостаток времени (все же женская одежда требует большего ухода). Теперь эти аргументы весьма сомнительны. Сезонный фактор влияет на изменение женских предпочтений весьма слабо. Коли мадам, привыкла натягивать на свою попу джинсы, жара и, соответственно, обильное потоотделение ей не помеха. По данным маркетинговой компании “Арт-прогноз”, в Москве даже летом из 1000 женщин, одевают хотя бы раз в неделю юбки и платья всего 180, или 18%. Более начитанные интерпретаторы ссылаются на эмансипацию женщин, нежелание отличаться от мужчин (то есть быть равными им). Но и эти аргументы не выдерживают критики, поскольку редкая женщина улыбнется комплименту, намекающему на ее мужественность, твердость характера и грубость нрава. В чем же причина столь массового отказа прекрасной половины человечества от элегантного способа самопрезентации? Почему современная женщина перестает заботить себя внешним видом или делает это весьма странным образом?

Не удержался и начал считать женщин :) Методика проста. Я иду или стою где-либо и считаю всех встречных женщин до 100, попутно фиксируя тех, кто одет в платье или юбку. Соответственно, процент в таблице всегда означает количество женщин в юбке или платье, из 100 прошедших мимо.

№	дата	время	t	город	место	% в платьях
1	28/04	13.11-13.23	+20	Москва	ул. Ниж. Масловка, от к/т Прага до Савеловского вокзала	26
2	28/04	20.17-20.22	+21	Москва	от м. Белорусская до Ленинградского пр., 12	27
3	29/04	13.00-14.00	+9	Южно-Сахалинск	спальный район, ул. Пуркаева	16
4	29/04	17.15-17.20	+11	Южно-Сахалинск	центральная ул. Мира	23
5	28/04	13.23-13.31	+22	Москва	ул. Ниж. Масловка, от к/т Прага до Савеловского вокзала	25
6	28/04	14.15-14.25	+22	Москва	Нахимовский пр. от м. Профсоюзная до ул. Новая Черемушкинская	24
7	30/04	15.56-16.00	+11	Москва	от Савеловского вокзала до ул. Ниж. Масловка	24

Выражаю признательность taisia_tonkova, приславшую данные по Южно-Сахалинску.

Шкальная реификация социального здоровья

nizgor@gmail.com — Fri, 17 Apr 2009 12:11:18 GMT

Пролистывая иные публикации, лишний раз убеждаешься в несокрушимости и вечности любых методик, хотя бы раз попавших в исследовательский оборот. Никакая критика, доводы здравого смысла, невнимание со стороны лиц, принимающих решения, не способны надломить жизнестойкость привычных подходов. Поэтому, например, стоит ли удивляться многочисленным клонам шкалирования?

«Для проведения экспертного опроса на тему «здорово или больно российское общество?», будет разработана экспертная анкета, содержащая шкалы оценки состояния социального здоровья российского общества. Всего в рамках проекта будут использованы несколько десятков оценочных шкал. Приведу примеры таких шкал от 0 до 100%: шкала алкоголизации, шкала агрессивности, шкала бедности, шкала безнравственности, шкала национализма, шкала бюрократизации, шкала коррупции, шкала криминализации.
Такие шкалы будут вмонтированы в текст анкеты и предложены экспертам. Проставленные ими оценки позволят выявить комплексный «социальный диагноз» российского общества с позиций опрошенных высококомпетентных экспертов» (с. 13-14).

Когда то, во времена Терстоуна, ломали голову о переводе нечисловой информации (системы отношений) в числовую, теперь - это прошлый век. Респондент сам может справиться с этой задачей, если не формулировать ее в качестве таковой. Право слово, «высококомпетентные эксперты» способны указать в процентах алкоголизацию, агрессивность, бедность и прочие приписанные исследователем параметры. Иначе какие же они эксперты?

Источник:
Рывкина И.В. Социальные болезни современной России - диагнозы и механизмы оздоровления // Проблемы деятельности ученого и научных коллективов / Под ред. С.А. Кугеля. СПб.: Изд-во Политехнического ун-та, 2008. С. 11-14.

Служение власти по В.В. Федорову

nizgor@gmail.com — Fri, 10 Apr 2009 13:18:40 GMT

ЭПОС ОБ ЭЛЕКТОРАЛЬНОМ ПОВЕДЕНИИ, НОВОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ И СТОРОЖЕВЫХ ПСАХ ДЕМОКРАТИИ

Хорошая, гладкая кандидатская диссертация. Взгляд скользит по тексту, ни на чем не останавливаясь. Обтекаемые фразы, в пределах академического жанра сдобренные эмотивной лексикой, позволяют ощущать себя в теме, не напрягаясь по поводу ее содержания. Главное в чтении этой работы - не задерживаться на слове, не перечитывать. Не дай бог. Хорошая работа.

«...принятие решения о голосовании связано с воздействием на избирателя комплекса факторов – социальных, психологических, коммуникационных и т.д. С одной стороны, абсолютизация одного из них может привести к ошибочным выводам, но, с другой стороны, на различных этапах развития общества и политического процесса некоторые факторы явно становятся доминирующими. Поэтому каждая из гипотез электорального поведения в одних случаях может быть плодотворной, а в других нет. Используя методологические подходы каждой из теорий, для получения адекватного результата необходимо придерживаться комплексного подхода. Это позволит получить более объемную картину мотивов политического поведения в каждой конкретной рассматриваемой ситуации и не упустить из виду важные тенденции в электоральном поведении избирателей» (с. 23).

Лишь к завершению автореферата академическая нейтральность уступает место внятно выраженной политической позиции. В начале что-то говорится об электоральном поведении, да, и заглавие об этом же, но по сути перед нами не более чем гладко сработанный манифест власти, написанный по мотивам ей же финансируемых опросов.

«...в условиях относительной социальной стабильности доминирует рациональная модель голосования, что подтверждается многочисленными исследованиями мотивов голосования за ‘Единую Россию’» (с. 22).

«Негласная политическая доктрина, которой руководствовались журналисты в 90-ые годы, может быть условно сведена к формуле: «государство – абсолютное зло». Подобная идеологема устраивала владельцев СМК – олигархов, сделавших свои состояния благодаря ослаблению роли государства в экономике и в политической жизни общества. Будучи одним из основных производителей «символического капитала», российские СМК идеологически обслуживали интересы олигархов. С приходом к власти Путина место СМК в обществе и в политическом пространстве, их социальная роль изменились. Эпоха либеральной журналистики сменилась эпохой социально-ответственной журналистики. Государству различными путями удалось установить контроль над основными СМК, тем самым монополизировав производство «символического капитала» в своих руках. <...> В 90-х годах, в рамках либертарианской модели, российские журналисты считали себя «сторожевыми псами демократии», полагая своим долгом критиковать власть по любому поводу. Критицизм по отношению к власти был неотъемлемой чертой СМК 90-х годов. Но такой подход противоречил традициям российской политической культуры, в которой высшая власть имеет сакральные основы. Жесткий критицизм СМК рушил эти основы, лишал власть сакральности, а значит и легитимности. Поэтому либертарианская модель журналистики подрывала авторитет не только отдельных политиков и чиновников, но и государства в целом.» (с. 27).

Не обошлось и без мягкой критики власти, которой не удалось реализовать всех намеченных планов. А причина тому - некачественный избиратель, относящийся к «патерналистскому электорату» и не имеющий достаточных доходов для формирования четкой государственной позиции. Неплохой разворот.

«Вместе с тем руководству страны не удалось реализовать многие из первоначальных планов, связанных с ее модернизацией. Во многом это произошло потому, что большая часть избирателей относится к т.н. «патерналистскому» электорату. При изучении современной структуры российского общества видно, что наиболее многочисленной группой населения являются малообеспеченные и бедные слои» (с. 24).

Но не все так плохо. Работа, начавшись с конструирования амбивалентной позиции «с одной стороны, с другой стороны» (см. выше), ею и заканчивается. Из каждого вреда может быть извлечена польза, есть она и от неподходящего электората, и не малая.

«Подобная структура общества оказывает определяющее влияние на электоральные предпочтения: большинством востребован патерналистский тип лидера с характерным для такого лидера упором на сильное государство, оказывающее определяющее влияние не только на политическую, но и на экономическую сферу общества» (с. 24).

Вот такой замечательный эпос, к науке имеющий мало отношения, но весьма показательный для изучения публичного дискурса, интеллектуалов, взваливших на себя бремя идеологической работы. Главное - не перечитывать.

Источник:
Федоров В.В. Теоретические аспекты изучения электорального поведения россиян в период формирования современной российской государственности / Автореферат дис. на соиск. уч. ст. к. полит. н. по спец. 23.00.01 — Теория политики, история и методология политической науки. Москва, 2009.

Источники ошибок в когнитивном интервью

nizgor@gmail.com — Tue, 07 Apr 2009 09:17:26 GMT

Наконец то, не прошло и двух десятков лет с момента зарождения когнитивного направления в тестировании опросного инструмента, как всерьез заговорили об ошибках и смещениях, порождаемых одним из методов. Наивное представление о тождественности ментальных и коммуникативных процессов породило весьма странный, но чрезвычайно притягательный метод когнитивного интервью. Респондента напрямую просят рассказать о своих мыслях и ассоциациях, привести аргументы в пользу выбранного ответа и обосновать его значимость для себя. На основании полученных нарративов составляются рекомендации по исправлению анкеты.

Фредерик Конрад и Джонни Блэйр анализируют результаты весьма любопытного экспериментального плана. Когнитивное интервью проводилось в двух группах. В первой, уточняющие вопросы задавались лишь тем респондентам, кто сам высказал удивление или непонимание текущего вопроса (условные уточнения); во второй - интервьюер задавал дополнительные вопросы во всех приемлемых для этого случаях (дискреционные уточнения). В результате, на одном и том же анкетном материале в двух группах выявлены разные ошибки, причем в первой их число значительно меньше, а количество совпадений в ответах больше... В этих опросах куда не копни, натыкаешься на сплошные недоразумения, которым нет числа.

Источник:
Conrad F.G., Blair J. Sources of error in cognitive interviews // Public Opinion Quarterly. 2009. Vol. 73. No. 1. P. 32-55.

Румыны

nizgor@gmail.com — Tue, 07 Apr 2009 07:26:03 GMT

Всегда удивлялся, почему туристы с какой-то неимоверной жадностью поглощают визуальные образы городов, проходя, если не пробегая, мимо людей. Хотя самое интересное, увлекательное и волнующие - это именно незнакомые лица. Ведь за каждым тянется своя жизнь, своя история. Даже в самой бедной на события судьбе можно отыскать столько сокровенного, немыслимого и необозримого, что остается лишь удивляться типичному невниманию туриста к окружающему миру. Именно миру, поскольку вся та бутафория, построенная для потребления приезжей массой иностранных зевак навряд ли имеет отношение к миру, если понимать под ним повседневное строение текущей жизни.

Сейчас в моде осовремененное прошлое, подстроенное под восприятие блуждающего взгляда. Но нужно ли ей следовать? Достаточно остановиться и посмотреть вокруг, чтобы понять насколько необычна обыденность, насколько притягательны образы проходящих мимо людей.

Сучава, Гура Хуморулуи, Бистрица, Клужнапока, Альба-юлия, Сибиу, Питести, Брашов и еще не меньше десятка городков. Неспешность и какое-то спокойное течение жизни сопровождали нас во всех селениях, чего не скажешь о дорогах. Количество сумасшедших и невменяемых водителей здесь вполне сопоставимо с Украиной или европейской частью России. Однако дороги гораздо опаснее. Как-то на горном серпантине пошел на обгон красный фольстваген. Дорога просматривалась метров на пятьдесят, поэтому я предусмотрительно убрал ногу с газа. Этот придурок шел по встречной на глухом повороте, и от туда показалась встречная машина. Скрип тормозов, скрежет щебня, какое-то липкое ожидание неминуемого столкновения. Машины остановились лоб в лоб в полуметре друг от друга. Даже меня, проезжающего мимо, слегка бросило в пот. Но каково же было мое удивление, когда этот самый красный фольтсваген обогнал меня практически на таком же повороте минут через сорок. После подобных передряг начинаешь думать о многочисленных достоинствах гужевых повозок, в избытке встречающихся на румынских дорогах.

Улыбаться публично не принято. И дело не в смурном настрое, суровом нраве или вечной печали души. Радость и смех - слишком интимны, чтобы демонстрировать их первому встречному. Правила вежливости, привычные европейцу и тем паче американцу, дают сбой в Румынии. Вежливо быть нейтральным, спокойным, открыто смотреть на собеседника. Но следует отводить взгляд от случайно встретившего взгляда, не задавать много вопросов и не расплываться в улыбке подобно рождественскому прянику. Демонстрировать вежливость не вежливо.

Горные дороги в Румынии - не ахти для малолитражной машины, и мы пару раз садились на брюхо или буксовали на заснеженном и непростительно крутом склоне. И всегда через какое-то время появлялись странные, на вид весьма мрачные люди. Не говоря ни слова, они либо начинали толкать машину, либо несли подручный инструмент, либо звали на помощь еще кого-то. Скажу честно, идущий на перевес с мотыгой грузный, с сосредоточенным видом крестьянин, скорее похож на грабителя, нежели помощника. А когда эта мотыга начинает ритмично сокрушать заиндевевшую грязь рядом с колесом твоего автомобиля, первая оторопь сменяется уже страхом за средство передвижения... Видимо, это и есть вежливость по румынски - без слов, улыбок, объяснений приходить на помощь. Вежливый поступок вытесняет жест, который скорее будет указывать на лживость, лицемерие или тайный умысел, нежели на искреннее расположение и приятие. Навряд ли это когда-нибудь поймет европеец, убаюканный размеренным цивилизационным ритмом, но как же это близко русской культуре.

Замок Корвинов

nizgor@gmail.com — Tue, 24 Mar 2009 14:24:09 GMT

Собственность династии Хуниадов, происхождение которой увенчано множеством легенд, замок Корвинов лишний раз напоминает об иллюзорности и неустойчивости национальных и государственных границ. До 1918 года Хунедоара, небольшое трансильванское поселение, в котором расположен замок, принадлежала Венгрии. Сейчас это румынская территория, но кто может поручиться о ее принадлежности через 100 или 200 лет? Бессмысленность, а то и чрезмерную отвлеченность разговоров о патриотизме и государственной целостности особо остро ощущаешь в маете получения виз, полицейской строгости паспортных контролей и невозможности спонтанно куда-нибудь поехать. Давно заметил, разговоры о могуществе родного государства свойственны двум типам граждан: чиновникам и публичным интеллектуалам, зарабатывающим хлеб насущный на поприще воспроизводства идеологических клеше, и людям оседлым, невыездным, знающим о чужих культурах лишь из рафинированных телевизионных передач или, что сейчас реже, печатных изданий. Человек путешествующий ценит отнюдь не национальную замкнутость и обширность территории... Странно, находясь в средневековом пространстве более всего ощущаешь иллюзорность и какую-то дикость современного государственного устройства, построенного на насилии и показной гражданственности. Даст Бог, и этот порядок станет очередной бутафорией, вызывающей искреннее удивление прохожих и профессиональное любопытство историков. А пока лишь остается глазеть на мрачные каменные залы и массивные башни, сцепленные каменной кладкой неприступных стен.

Лучшие книги по/о математике XX века

nizgor@gmail.com — Sun, 15 Mar 2009 16:03:47 GMT

В начале 2007 года Эрик Грунвольд озадачил читателей журнала "The Mathematical Intelligencer" просьбой назвать, на их взгляд, наиболее выдающиеся математические книги XX века. В 2009 году он опубликовал результаты импровизированного опроса. В списке из 13 работ представлены те книги, которые получили более одного голоса читателей журнала:

Waerden B.L. van der. Modern algebra. Berlin, 1930. [Варден Б.Л. ван дер. Алгебра. М.: Наука, 1976.]
Wiener N. Cybernetics: Or the control and communication in the animal and the machine. Cambridge, MA: MIT Press, 1948. [Винер Н. Кибернетика, или управление и связь в животном и машине / Пер. с англ. Г.Н. Поварова. М.: Советское радио, 1958.]
Bell E.T. Men of mathematics. New York: Simon & Schuster, 1937. [Бэлл Э.Г. Творцы математики. Предшественники современной математики / Под ред. С.Н. Киро. М.,1979.]
Bourbaki N. Éléments de mathématique. Paris: Hermann, 1942.
Cartan H., Eilenberg S. Homological algebra. Princeton: Princeton University Press, 1956. [Картан А., Эйленберг С. Гомологическая алгебра. М.: Изд-во «Иностранная литература», 1960.]
Feller W. An introduction to probability and its applications. New York: Wiley, 1967.
Grothendieck A., Dieudonne J. Elements de geometrie algebruque. 2nd. ed, New York: Springer-Verlag, 1971. [Гротендик А. О некоторых вопросах гомологической алгебры / Пер. с фр. Б.Б. Венкова, А.В. Руколайне, Б.В. Степанова; Под ред. А.Л. Онищика. М.: Изд-во «Иностранной литературы», 1961.]
Hofstadter D. R. Godel, Escher, Bach: An eternal golden braid. New York: Basic Books, 1979. [Хофштадтер Д. Гедель, Эшер, Бах: эта бесконечная гирлянда. Самара: Изд-во «Бахрах-М», 2001.]
Knuth D. The art of computer programming. Vol. 1-4. New York: Addison-Wesley Professional, 1968-1973. [Кнут Д. Искусство программирования. Т. 1-4. М.: Изд-во «Вильямс», 2006-2008.]
Mandelbroit B. Les objets fractals: Forme, hasard et dimenstion. Paris: Flamarion, 1975. [Мандельброт Б.Б. Фрактальная геометрия природы. М.: Институт компьютерных исследований, 2002.]
Neumann J. von, Morgenstern O. Theory of games and economic behavior. Princeton: Princeton University Press, 1944.
Thom R. Stabilite structurelle et morphogenese. Paris: Ediscience, 1972.
Whittaker E., Watson G. A course of modern analysis. Cambridge: Cambridge University Press, 1940. [Уиттекер Э.Т., Ватсон Дж. Н. Курс современного анализа. М., 1963.]

Практически все из названных монографий, так или иначе, переведены на русский язык. Любопытно было бы взглянуть на аналогичный список выдающихся произведений по социологии или маркетингу. Насколько эти направления будут доступны русскоязычной аудитории?

Источник:
Grunwald E. Opinion survey: The best mathematical books of the twentieth century // The Mathematical Intelligencer. 2009. Vol. 31. No. 1. P. 1.

Экстрагирование

nizgor@gmail.com — Sat, 28 Feb 2009 15:32:52 GMT

Процесс извлечения смыслов, содержательных элементов, релевантных сведений при помощи логических или технических инструментов из какой-либо смеси неоднородных источников, например, дерьмофагов. В основе Э. лежит допущение, что из любого мусора могут быть добыты ценные элементы хотя бы для одной исследовательской задачи. В качестве ограничения рассматриваются лишь ресурсы, затрачиваемые на этот процесс.

"Со стульями они вовек нерасторжимы, подставив лысину под розовый закат, они глядят в окно, где увядают зимы, и мелкой дрожью жаб мучительно дрожат". А. Рембо «Сидящие» (1871) в переводе В. Парнаха

Стефановские основы чтения

nizgor@gmail.com — Sat, 28 Feb 2009 14:13:48 GMT

Оказывается:

Аристотеля, Сократа, Гегеля, Канта и Шопенгауэра связывает то, что они признавали в качестве магистрального пути социального познания методологический принцип классического тезиса о восхождении от абстрактного к конкретному.

Социология чтения может развиваться как самостоятельное направление в рамках социологии духовной жизни благодаря развитию коммуникологической трактовки чтения.

Исходя из известного платоновского тезиса о том, что любое позитивное явление должно подразумевать в исследовательской методологии «свою собственную тень», можно с уверенностью сказать, что в любом обществе существуют процессы «квазичтения», – того, что формально весьма похоже на чтение, но собственно им не является (например, чтение технических текстов, чтение рекламы с активным участием периферийного зрения и т.д.). Чтение и «квазичтение» образуют своеобразную диаду, выражающую особое противоречие в жизни общества, противоречие между необходимостью простого прагматически ориентированного обмена информацией и собственно духовным коммуницированием (в простейшем варианте – читателя и текста). Оно во многом задает энергетику, своеобразную оппозицию, столкновение принципиально разных по своей природе морфем и символов духовной жизни общества.

Наиболее важным условием для чтения для большинства читателей (52% опрошенных) является уединение, что позволяет утверждать о том, что чтением для них – глубоко интимный акт, не предназначенный для демонстрации посторонним наблюдателям.

Диадное, интимное чтение может быть расширено до триады, посредством включения нового элемента – «мезочтения», или сложной композиции взаимовлияющих уровней, способной трансформировать социальные ценности, ориентации и поведение социальных групп за счет «дрейфа» образцов чтения между уровнями и установления барьеров для их проникновения.

Мультипарадигмальный подход к социологии чтения позволяет выделить шесть парадигм: панидеографическую, эпистемологическую, макросоциальную, постмодернистскую, экспериментационную, экзистенциальную.

Пятая, экспериментационная парадигма чтения рассматривает последнее как психологический эксперимент с заранее непредсказуемым результатом. Основу и результат чтения составляют не интерпретация или моделирование, а экспериментация, создание совершенно нового смысла читателем.

Триаду наиболее важных условий чтения составляют уединение (52%), тишина (18%) и приглушенный свет (4%).

В современном обществе женщины читают гораздо больше мужчин, что может быть спровоцировано феминизацией профессии библиотекаря и учителя, а также бурным ростом числа «женских» романов и писательниц-женщин в последние годы.

Источник:
Стефановская Н.Т. Экзистенциально-коммуникативные основы чтения: теория, методология и методика социологического исследования / Автореферат дис. на соиск. уч. ст. д. социол. н. по спец. 22.00.06 — Социология культуры, духовной жизни. Тамбов, 2009.

Дизайнеры

nizgor@gmail.com — Wed, 25 Feb 2009 09:59:38 GMT

Закрытый вопрос: «Кто, на ваш взгляд, из российских дизайнеров вносит существенный вклад в формирование тенденций современной моды? Назовите, не более трех человек.» Список внушительный. Шестой по счету эксперт, выбирает одни и те же имена: Алена Ахмадуллина, Денис Симачев и Игорь Чапурин. Неужели остальные участники дизайнерской гонки - полные аутсайдеры? Почему никто не назвал примелькавшихся на телеэкранах Вячеслава Зайцева или Валентина Юдашкина? Почему не названы куда менее известные широкой публике, но вполне состоявшиеся, Виктория Андреянова или Андрей Шаров?

В первую очередь смотрим на экспертов. Есть ли социальные, интеллектуальные, вкусовые сходства в отобранной нами совокупности, кроме представленного выбора? Все они так или иначе связаны с высокой модой, владеют несколькими языками и, если не имеют двойного гражданства, то чуть ли не большую часть времени проводят за рубежом. Они смотрят на зигзаги российского маскарада моды с некоторой удаленной перспективы, к которой, в общем-то тяготеют и наши дизайнеры, определяющие свои успехи отнюдь не через участие в российских показах. Опрос экспертный. Потому это не стандартизированная процедура, принуждающая респондента следовать порой надуманной, чудовищной, с точки зрения здравого смысла, логике. Интервьюер подчиняется дискурсу эксперта, поддерживает его высказывания уточняющими вопросами, лишь изредка обозначает свой интерес через узловые темы. Есть возможность прояснить ответ, расширить семантику сделанного выбора, оценить собственную некомпетентность.

Мода для многих ассоциируется с глянцем, телевизионными дивами, пестротой красок, китчем, наконец. В этом и состоит ошибка, ключевое заблуждение. Глянец не создает моду, он лишь пытается ее угадать. Популярность, одетая от кутюр, подражает и копирует. В гонке за экстравагантностью и гламуром перед зрителем разыгрывается спектакль, имеющий мало отношения к современным модным тенденциям. Популярность не только искушает, но порой и уничтожает дизайнера. Особенно это характерно для обществ с неустойчивой, разномастной, несостоявшейся элитой. Так, Зайцев и Юдашкин способны лишь развлекать неискушенного зрителя, в мишуре и ярком свете скрывать отсутствие воображения, дублировать уже мертвую стилистику. Мода как искусство не терпит массового восхищения, бежит от толпы. Для определения новых тенденций нужно изживать стремление к востребованности, преодолевать популярность. Опровержение расхожего, фальсификация собственного вкуса, отказ от современного, по мнению экспертов, из российских дизайнеров в большей мере присущи Ахмадуллиной, Симачеву и Чапурину. Почему? Мне лично это до сих пор не ясно.

Красноармейцы, 1918

nizgor@gmail.com — Mon, 23 Feb 2009 17:24:25 GMT

романтика насилия

Херотонит

nizgor@gmail.com — Thu, 19 Feb 2009 18:46:14 GMT

Навязчивое желание получить ученую степень или звание. Х. обусловлен повышенной чувствительностью организма к внешним социальным воздействиям, направленным на конструирование безусловной ценности научного труда. В основе расстройства лежит недостаток самоорганизации и личного контроля, инфантилизм, боязнь принятия самостоятельных решений. Больной не отдает отчета в совершаемых действиях, проявляет упорство в прохождении формальных требований (сдача кандидатского минимума, регулярные встречи с научным руководителем, публикации в журналах, одобренных Высшей аттестационной комиссией, выступления на конференциях и т.д.). Порой весьма успешная имитация научной деятельности препятствует обнаружению Х., создает реальную угрозу своевременной постановке диагноза. Зачастую больной проходит все стадии аттестационной гонки и, получив вожделенные степени, постепенно теряет интерес к научной деятельности. Поэтому Х. опасен для здоровья лишь на кратковременные промежутки времени, предшествующие реализации навязанных из-вне планов.

Наибольшее распространение Х. отмечено среди выпускников вузов, имеющих государственную аккредитацию. Новоиспеченные аспиранты, в том числе, под воздействием колостративного синдрома, отождествляют успехи в учебном процессе с наличием призвания к научной деятельности. Первых, как правило, они достигают посредством приобретения навыков успешного прохождения отчетных периодов (сессий), что, в большей степени, указывает на высокие адаптационные способности, нежели склонность к научной работе. К этому можно добавить, что директивные методы по совмещению учебного и исследовательского процессов, внедряемые Министерством образования в российские вузы, формируют благоприятную среду для быстрого распространения Х., поскольку не выходят за рамки отчетно-показательных мероприятий и дискурсивно переопределяют суть научной работы.

Социальное значение Х. заключается в том, что он является основной причиной имитационных практик в научной среде. В количественных показателях их можно описать, например, через соотношение числа публикаций во время аттестационной гонки и после получения степени; через долю защитившихся аспирантов и докторантов, в течении непродолжительного времени (не более года) после защиты прекративших научную карьеру. Кроме того, Х. может направлять соискателя на активный поиск наименее трудозатратных способов получения ученой степени. В сочетании с низким уровнем профессионального контроля, диффузией этических норм в научной среде, Х. провоцирует развитие витального синкретизма и плагиата.

Антисиноптическое

nizgor@gmail.com — Sun, 15 Feb 2009 22:56:51 GMT

Упрямым объяснения не в чести, уж лучше выйти улицы мести...

Сидящим на завалинке трущоб, в стекле читающим витрин изнанку, с беспечностью скользящим вдоль дворов, металлом обрамляя взгляд свой шаткий, навряд ли суждено среди хвороб добраться до иных безмерных смыслов, что ускользают от любых воров или других артистов. На полках и об этом ты найдешь не мало фолиантов запыленных: в просторах девственных лесов, бездонных омутах небесной глади, лишь в зиму открываются пути, возможности не сгнить в замшелой пади. И соплеменных смыслов нет числа для тех, кто к снегу не питает злобы, кто видит в холоде открывшуюся даль, кто от зимы не ждет одной хворобы.

Зимой капель приносит грязь и смрад, но там, где грязь была уже в начале. В лесах, где воздух чист и свеж, нет места для такой печали. Капель в лесу не снимет мет зимы, ресурса у мороза не отнимет, медведя не разбудит до поры и времени пробег не скинет. Лишь сумасшедший может усмотреть в моих речах политики мотивы, подчеркиваю, как и ты, зимы суровой красок переливы. Считать ресурс, надеяться на грязь, свиную жижу воспевать в экстазе, смотреть вперед, не прикрывая зад, — удел отдавших жизнь оттаявшей заразе. Не думаю, что здесь, в краю суровых зим, естественность заложена в грязи, в смягченном воздухе, в пресыщенности быта.

Оставим эти речи для других, разнеженных у полного корыта. Им не понять патриархальный строй, отсутствие средины в русском взмахе. Уже если и идти, то лишь на край земли, где солнце утопает в вечном мраке. И пусть хрипят, сопливят, вопиют о вирусе совместного позора, они не могут этим раскроить зимы российской вечного простора. Кто чувствует тепло и предвещает крах заснеженным, суровым зимам, запамятовал впопыхах, что речь идет о множественности, об едином, о том что будет здесь всегда, что постоянно как само творение, что будет приходить тогда за оттепелью стужа и забвение. И снежных баб свободный хоровод дает лишь повод для других морозов, кто здесь прошел, тот навсегда поймет, тепло — источник либеральненьких неврозов. Не следует цепляться за слова, политика — удел другого мира.

А что имеешь ты в виду, не сможет изменить покрой российского мундира...

Источник: Быков Д. Синоптическое: и как мне вам, упрямым, объяснить, что это не про власти, а про зиму... // Новая газета. 2009. 11 февраля. № 14.

Ускоритель времени

nizgor@gmail.com — Thu, 12 Feb 2009 12:25:49 GMT

Давно, после книжки Шахиджаняна "Соло на пишущей машинке", не испытывал затруднений с набором текста. Но даже представить не мог, какой скорости достигают отдельные индивиды в этом, в общем то, не самом элементарном занятии :) Теперь вот, в перерывах между написанием текстов, набираю чужие. Затягивает. :)

О читателях "деловой" литературы

nizgor@gmail.com — Tue, 10 Feb 2009 13:50:03 GMT

Недавно завершили исследование покупателей бизнес-литературы. Заказчик был иностранный, а потому дотошный и весьма щепетильный в выборе инструментария. Денег не жалел, но требовал чрезмерного, для нашей безалаберной практики, контроля. Слава богу, удалось убедить проводить не случайную и не квотную, а конформную выборку, на заранее отобранных торговых точках. Опрос проходил в пяти городах: Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Екатеринбурге и Новосибирске. Опрашивали по двое. Один находился непосредственно в магазине, наблюдал за покупателями и фиксировал приобретаемый ассортимент литературы, второй — на выходе. Интервью брал только второй, подходя к выходящим из магазина после звонка по мобильному первого. Таким образом, в выборку попадали лишь те, кто совершал покупку бизнес-литературы. Интервью длилось не более шести минут, взамен покупатель получал в подарок книгу той же тематики, по которой он сделал покупку. Последнее и дало чрезвычайно низкий процент отказов (около 17% от общего числа обращений). В общем-то весь опрос представлялся как благотворительная акция по раздаче бизнес-литературы. Всего за две недели опросили 1700 респондентов, из них 600 в Москве. Кроме того, некоторым респондентам предлагалось принять участие в фокус-группе (проведено семь групп). Здесь процент отказов был, конечно, выше, но сейчас речь не об этом.

Заказчика интересовал социальный портрет покупателя бизнес-литературы, предпочтения, политические установки (sic!) и стиль жизни. Но более всего ему не давал покоя вопрос, почему при достаточно высоком уровне потребления, стабилизировавшемся за последние «благополучные» годы, бизнес-литература в России так и не освободилась от глянца. Другими словами, на российском рынке, практически, нет осмысленной, научной литературы, основанной на постановке, действительно, серьезных проблем и поиске их решений (зачастую в рамках экспериментальных планов или исследовательских процедур). Львинную долю книжной продукции в бизнес-сегменте составляет дешевый ширпотреб, для которого основная стратегия повышения стоимости — броское, аляповатое оформление. По крайней мере, такова была позиция заказчика, а мы уже как могли к ней приспособились. И вот результаты.

Основной покупатель, надо сказать, недешевой книжной продукции в бизнес-сегменте, люди, к бизнесу имеющие весьма опосредованное отношение. В основном это студенты, учащиеся или желающие получить хоть какое-то начальное представление о неизвестной сфере. Их материальный уровень не высок, социальный статус незначителен, а уровень притязаний ограничивается возможностью получить более-менее доходное место. Новые книжки, скорее, нужны для формирования и развития базового словаря, позволяющего поддерживать беседу и не выглядеть полным идиотом на собеседованиях с работодателем. При такой позиции, любое, более-менее складное изложение бизнес-историй, описание азов исследовательских методов или пересказ базовых понятий воспринимаются как новые, чрезвычайно полезные и актуальные знания, буквально, откровения о тайнах современного бизнеса. Критическая позиция для таких покупателей, в принципе, невозможна, и даже вредна, поскольку не позволяет обрести уверенность и твердость в суждениях, в общем-то, покоящихся на весьма зыбкой почве невежества и еще несформированного здравого смысла. Безусловно, им нельзя отказать в рациональности совершаемого выбора. Любой глянец, при наличии минимального воображения, может стать эффективным инструментом для конструирования собственного профессионального «лица», особенно, если этот конструкт требуется поддерживать лишь на короткие мизансцены переговоров с работодателем, а затем начальником или заказчиком. Нельзя сказать, что состоятельные и зарекомендовавшие себя в бизнесе, управленцы, не заходят в книжные магазины. Однако их выбор носит скорее ритуальный, нежели рациональный характер. Новую книгу они могут почитать на досуге, при хорошем оформлении подарить своему незадачливому приятелю или отпрыску-студенту. Никаких новых решений, методик, подходов, имеющих хоть какое-то отношение к бизнесу, они от книг не ждут. Это, скорее, книжки-для-чтения, при наличии случайно появившегося свободного времени.

Покумекал наш заказчик над результатами, еще с кем-то проконсультировался, и решил оставить российский книжный рынок до лучших времен. Получается потенциал большой, но как им воспользоваться, да еще и в условиях глобального кризиса, не ясно. На том и расстались.

Дисморфная симуляция

nizgor@gmail.com — Thu, 05 Feb 2009 09:10:33 GMT

Патологическое устремление включить предлагаемые понятия, методы или исследовательские приемы как можно в более обширный контекст накопленного теоретического знания. Тем самым, автором имитируется широта взглядов, энциклопедичность мышления и высокая аналитическая значимость собственного труда. Д.С. может быть вызвана как психологическими отклонениями, так и социальными или институциональными особенностями коммуникативной среды. Попадая в последнюю, даже здоровый человек вынужден демонстрировать наличие Д.С., дабы соответствовать устоявшимся ритуалам научного цитирования. В результате, возможно ясные и продуктивные идеи получают неопределенное, размытое толкование. Первоначальные мотивы автора могут быть не связаны с сокрытием генезиса конструируемого знания, однако принятие институциональных правил, поддерживающих Д.С., де факто, приводит к таковому. Например, новый подход к построению концептуальных описаний, основанный на идеях объектно-ориентированного программирования, может подаваться как теоретические разработки, заимствующие щютцевские описания жизненных миров, хабермасовские рассуждения о коммуникативном действии и дензиновские представления о глубинном интервью. В результате, создаваемые описания отождествляются с тотальным, самопрезентирующимся дискурсом, не нуждающимся в соотнесении с иной, предстоящей реальностью, а научная работа приобретает черты самореферентной знаковой игры. В ситуации институциональной укорененности Д.С., индивидуальная симуляция представляется оправданным и рационально мотивированным способом конструирования собственной позиции в размытом обществоведческом дискурсе.